В условиях активной дискуссии вокруг многолетнего бюджета ЕС на 2028–2034 гг. встаёт вопрос бюджетной дисциплины стран-членов и их способности придерживаться принятых правил.

Формально дисциплина держится на юридически обязательных годовых потолках, которые обеспечивают предсказуемость финансирования на весь период действия рамки. На практике же картина двойственна: процедурные рамки соблюдаются, но качество освоения средств и соответствие правилам на уровне конечных получателей оставляют желать лучшего.

С формальной точки зрения страны действительно не выходят за пределы согласованных лимитов. Это создает основу для бюджетной стабильности и позволяет ЕС планировать долгосрочные программы. Однако соблюдение потолков само по себе не означает, что средства расходуются правильно и своевременно. Формальное соответствие достигается за счет сложной системы переносов, перераспределений и инструментов гибкости, которые маскируют реальные проблемы с исполнением.

С другой стороны, есть проблемы с тем, как именно тратятся деньги. Европейская счётная палата на протяжении ряда лет фиксирует существенный уровень ошибок. Это значит, что деньги часто расходуются с нарушениями: финансируются проекты, которые не должны были получить поддержку, нарушаются правила государственных закупок, страдает качество проверок на национальном уровне. Речь не всегда идет о мошенничестве или умышленных злоупотреблениях; зачастую это следствие сложности правил, недостаточной административной подготовки и слабого контроля. Но негативное заключение аудиторов сохраняется из года в год, что подрывает доверие к системе.

Есть и другая проблема — страны медленно осваивают выделенные средства. В нынешнем периоде этот процесс идет значительно медленнее, чем в предыдущем. Причины кроются в позднем принятии отраслевого законодательства, задержках с утверждением операционных программ, громоздких процедурах согласования и нехватке административного потенциала в отдельных государствах. В результате возникает парадоксальная ситуация: деньги формально выделены, но не доходят до получателей, а часть средств рискует остаться неиспользованной.

Одновременно отмечается огромный разрыв между странами: одни осваивают финансирование относительно быстро, другие сталкиваются с хроническим отставанием. Это усиливает неравенство внутри ЕС и ставит под сомнение эффективность политики сплочения.

Система гибкости MFF, призванная сглаживать такие отклонения, работает, но признана аудиторами чрезмерно сложной. Множество специальных инструментов, маржей и механизмов перераспределения пересекаются между собой, что затрудняет их использование и снижает прозрачность. Гибкость помогает реагировать на кризисы, но одновременно усложняет контроль и отчетность.

Современная политическая ситуация добавляет напряженности. Группа стран-нетто-плательщиков требует сократить новый многолетний бюджет и перераспределить ресурсы в пользу обороны, инноваций и конкурентоспособности, сократив финансирование аграрного сектора и более бедных регионов. Страны-получатели, напротив, настаивают на сохранении поддержки и требуют компенсаций, как, например, Болгария в связи с отказом от российских энергоносителей. Поскольку бюджет принимается единогласно, каждая страна обладает правом вето и может блокировать соглашение. Это превращает бюджетный процесс в сложный торг, где формальная дисциплина сочетается с политическим давлением и поиском компромиссов.

«В результате бюджет может быть формально принят и юридически безупречен, но он не решит главных задач — например, не сократит разрыв между богатыми и бедными регионами или не обеспечит достаточного финансирования обороны. Именно поэтому главный вызов для ЕС — не нарушение бюджетных правил, а неспособность превратить формальное соответствие в реальную эффективность. Бюджет соблюдается как процедура, но не всегда работает как инструмент достижения целей», — комментирует эксперт Ставропольского филиала Президентской академии Юлия Казановская.