В краевой фонд капитального ремонта поступило обращение, которое легко могло затеряться среди сотен жалоб, если бы не одно обстоятельство.
Ставрополец заявил, что его многоквартирный дом не попал в краткосрочный план ремонта на 2025 год, а в коридорах местной администрации, по его словам, ему намекнули: фонд якобы «сократил финансирование» и часть средств перенаправил на нужды специальной военной операции.
Обвинение звучит громко — почти готовый заголовок для скандальной газеты. Но примечательность этой истории в том, что она держится не на фактах, а на мифах. Главное, что следует понимать: региональный оператор не утверждает региональную программу и не составляет краткосрочные планы работ. Он является лишь исполнителем этих документов. Фонд, нравится это кому-то или нет, не может «урезать» или «добавить» средства для конкретного муниципалитета. Он работает в рамках заранее утверждённого графика — не более и не менее.
Особое возмущение вызывает версия о якобы «перенаправлении средств на нужды СВО». Здесь уместно подчеркнуть: взносы на капитальный ремонт носят строго целевой характер. Закон не оставляет ни малейшего люфта для иных трактовок.
«Средства фонда — это деньги собственников, аккумулированные исключительно для ремонта многоквартирных домов. Они не могут быть использованы ни на какие иные цели, какими бы значимыми они ни были», — поясняет Павел Корниенко, генеральный директор краевого фонда.
Для фонда подобные истории — не просто проверка на прочность, но и напоминание: его задача заключается не только в том, чтобы латать крыши и менять трубы, но и в том, чтобы объяснять саму логику системы. Чем прозрачнее правила и коммуникация, тем меньше пространства остаётся для слухов и конспирологических версий.
Именно здесь капитальный ремонт проявляется как общественный институт. Это не только про строительные леса и свежую штукатурку. Это про доверие — про то, уверены ли люди, что их деньги защищены, а правила игры не меняются по прихоти чиновников.
Парадокс в том, что чем надёжнее система охраняет средства от внешних вмешательств, тем сильнее подозрения у тех, кто чувствует себя обделённым. Единственный выход — не молчание и не отговорки, а открытость и настойчивое разъяснение принципов.
