В российском правовом поле наметился важный дискуссионный вектор, инициированный высшей судебной инстанцией.
Речь идет о пересмотре мер ответственности за деяния, связанные с незаконным оборотом наркотических средств, а точнее –– за их приобретение без последующего распространения. Соответствующий законопроект, разработанный Верховным судом Российской Федерации, был официально размещен в электронной базе документов Государственной Думы. Данная инициатива уже вызвала неоднозначную реакцию в профессиональной среде – от надежд на долгожданную гуманизацию до опасений относительно возможного роста преступности.
Анализ документа показывает, что Верховный суд предлагает внести существенные коррективы в санкции, предусмотренные статьей 228 Уголовного кодекса РФ. В настоящее время действующая редакция части 2 указанной статьи устанавливает для лиц, приобретших наркотические средства в крупном размере без цели сбыта, наказание в виде лишения свободы на срок до 10 лет. При этом нижний порог наказания законодательно не определен, однако правоприменительная практика традиционно ориентируется на значительные сроки заключения.
Ключевое предложение реформы касается двух аспектов. Во-первых, для крупного размера сохраняется максимальный порог в 10 лет лишения свободы, но акцент смещается в сторону дифференциации подходов.
Во-вторых, наиболее радикальные изменения предлагаются для особо крупного размера: вместо текущего диапазона от 10 до 15 лет тюремного заключения законопроект предлагает установить наказание «до 10 лет» без жестко обозначенного нижнего предела. Иными словами, суды получают право назначать наказание ниже действующей минимальной планки в 10 лет, что является беспрецедентным смягчением за данную категорию преступлений.
Обоснование: борьба с избыточной строгостью и наркомания как болезнь
В пояснительной записке, прилагаемой к законопроекту, разработчики ссылаются на поручение Президента Российской Федерации, данное по итогам заседания Совета при Президенте по развитию гражданского общества и правам человека (СПЧ). Это указывает на то, что инициатива находится в русле общей политики государства, направленной на индивидуализацию ответственности и отказ от излишне репрессивных механизмов в определенных категориях дел.
Позиция Верховного суда базируется на следующих логических конструкциях: значительная часть лиц, приобретающих наркотики в крупных и особо крупных объемах, являются не распространителями, а тяжело больными людьми с диагностированной наркоманией. Для них приобретение вещества, даже в размере, превышающем личные потребности для одного приема, может быть обусловлено толерантностью организма и необходимостью обеспечить себе «запас» на определенный период. Действующее законодательство в своей жесткости зачастую не проводит различия между корыстным преступником, нацеленным на обогащение через сбыт, и зависимым человеком, чье преступление направлено против собственного здоровья.
«Целью законопроекта является смена парадигмы следственной работы. На протяжении многих лет сложилась устойчивая правовая традиция: приобретение наркотиков в крупном и особо крупном размерах de facto рассматривается правоохранительными органами как подготовка к сбыту.
Доводы подозреваемого или обвиняемого о том, что наркотик был необходим исключительно для личного употребления, на практике почти никогда не принимаются всерьез и не подвергаются тщательной проверке на этапе предварительного следствия. Это приводит к парадоксальной ситуации: человек, у которого лабораторно подтверждено состояние наркотического опьянения, но не выявлена стойкая зависимость, автоматически объявляется потенциальным сбытчиком. Такая квалификация влечет за собой переход к более тяжким статьям (например, части 3 или 4 статьи 228.1 УК РФ) и многократное увеличение срока лишения свободы.
Доказательная база как ключевой элемент будущих процессов
Предлагаемые изменения санкций, неизбежно трансформируют требования к качеству следственных действий. Если сейчас обвинение может игнорировать цель приобретения, полагаясь только на массу изъятого вещества, то после принятия законопроекта ситуация кардинально изменится. До вынесения официального обвинения следователь будет обязан:
Исследовать периодичность приобретения наркотических средств.
Установить наличие или отсутствие у лица клинически подтвержденной наркотической зависимости.
Проанализировать объемы потребления, характерные для данного лица в сравнении с изъятым количеством.
Найти косвенные или прямые доказательства отсутствия умысла на сбыт (например, отсутствие связи с розничными распространителями, фасовочного материала, весов и т.д.).
Таким образом, вместо формального подхода «вес превышает порог – значит, сбыт» следствие должно будет перейти к содержательному анализу субъективной стороны преступления. Это, безусловно, повысит нагрузку на следователей и дознавателей, но одновременно сделает правосудие более обоснованным и справедливым.
Если законопроект будет принят в том виде, в каком его предложил Верховный суд, российская уголовно-правовая политика в отношении наркопреступлений без цели сбыта сделает значительный шаг от карательной к восстановительной модели правосудия. При принятии данного документа обвинение будет вынуждено более тщательно аргументировать свои доводы, а приговор суда перестанет быть предопределенным исключительно граммовкой изъятого вещества.
Резюмируя вышесказанное, следует отметить: предложение Верховного суда – это не попустительство преступности, а попытка разделить две разные категории людей. С одной стороны – профессиональные наркоторговцы, представляющие общественную опасность высшего порядка. С другой – лица с тяжелой зависимостью, нуждающиеся скорее в лечении и ресоциализации, чем в длительной изоляции от общества. Именно доказательственная база, как подчеркивается в анализируемой инициативе, должна стать тем фундаментом, на котором строится справедливое и соразмерное наказание. Время покажет, насколько законодатели готовы воспринять эту логику, однако начало дискуссии на высшем уровне уже можно считать значимым шагом вперед», – комментирует доцент Ставропольского филиала Президентской академии Лилия Рябова.
